Эпизод покушения на гражданина Юничева — это первое из десятка якобы совершенных по указанию Юрия Шорчева преступлений. Дескать хотел Шорчев отобрать у Юничева контроль за коммерческими объектами, но за какими именно — следствие так и не смогло придумать. При этом единственное «доказательство» причастности к преступлению Шорчева — это показания предполагаемых «исполнителей» покушения Богачева и Оськина (Богачев, кстати, на суде свою вину не признает, как и соучастие в этом нападении, а Оськин пытался отказаться от оговора ранее). Вместе с тем, совокупность доказательств по делу указывает на то, что Оськин и Богачев оговаривали себя и других под внешним воздействием и не имели отношения к преступлению. Это подтверждают и многочисленные противоречия в «признательных» показаниях Богачева и Оськина, но главное что скрывают от присяжных — это протокол опознания гражданина Новокрещина — очевидца покушения на Юничева, который опознал совсем не Богачева с Оськиным...

Прежде всего стоит отметить, что никто не не отрицает того факта, что в 1997 году на гражданина Юничева было совершено покушение, участвовали в нем два человека, использовался пистолет и автомат, после совершения покушения, нападавшие скрылись. Позже Рената Юничева таки застрелили и за это дело даже осуждены жители Саранска Куликов, Кошкин и др. Подробности их взаимоотношений с покойным довольно красочно описывает Юрий Вершов в газете «Время-MN» от 23 августа 1999 года:

В Химмаш Леша-Нога вернулся как нельзя вовремя. В конце 1997 года в некогда дружной группировке наметился раскол. Куликов заподозрил, что его партнер Юничев прикарманивает большую часть выручки, и решил его устранить. А кому, как ни отмороженному Леше можно было поручить столь щекотливое дело. Вступать в открытый конфликт авторитет не решился и потому приказал Ноге разобраться с Юничевым и его бригадирами по тихому. 11 ноября 1997 г. вооруженные автоматами боевики Куликова устроили засаду на улице Сушинского, где жил химмашевец. Около часу дня машина, в которой сидели Юничев и его ближайшие товарищи Лемайкин, Чепарев и Грачев, въехала во двор. В этот момент к ней подбежали несколько человек в масках и открыли шквальный огонь. Все находившиеся в иномарке люди получили тяжелые ранения, однако выжили.

Выписавшись из больницы, Юничев первым делом отправился к Куликову и прямо спросил, не он ли его заказал. Авторитет обнял своего товарища и ответил: «Ну как ты мог такое обо мне подумать, брат. Это какая-то из мелких бригад решила с тобой разобраться. Скоро мы найдем ублюдков и накажем». Юничев поверил, а Куликов решил на время отказаться от своих планов.

Но в марте 1998 года между лидерами Химмаша вновь вспыхнула ссора. На этот раз они не смогли поделить доходы от фирмы «Промэкс», входившей в ассоциацию. Куликов предложил Юничеву обсудить спорные вопросы за дружеским застольем в ресторане «Белый медведь». 11 марта около двадцати химмашевцев съехались в ресторан. Молодые люди выпили, закусили, после чего Куликов предложил продолжить переговоры где-нибудь в уединенном месте, и вся компания отправилась в один из коттеджей директора «Промэкса» в селе Макаровка. Большинство боевиков остались сидеть в машинах во дворе дома, а Рогачев, Юничев, Кулик, Леша-Нога и еще несколько человек направились в гостиную. Там Кулик честно признался Юничеву, что его не устраивает нынешнее распределение доходов в группировке. Тот в ответ возмутился. Завязался спор. Прервал его неожиданно сам Куликов, сказав: «Да ладно, чего нам бодаться, пошли лучше в подвал, перекинемся партию-другую в бильярд». Когда Юничев стал спускаться, химмашевец приказал Ноге: «Иди и убей этого урода». Панков, не задумываясь, вынул пистолет и четыре раза выстрелил в голову авторитета...

Мотивы убийства Юничева по приказу Куликова подтверждают и его родственники. Например, его родная сестра — её показания представляются вашему вниманию ниже. Никто не сомневается, что смерть Юничева — результат разборок с группировкой Куликова. Есть мотив, есть спорная собственность, есть столкновение интересов. Нет только в этой истории Юрия Шорчева с Оськиным и Богачевым, но следствию это не помеха!

Защитой были найдены и вызваны в суд два свидетеля. Это Кавайкина Мария Александровна — жена покойного Рената Юничева и его друг Игорь Потянов, допрошенные в суде 06.02.2015 года. При этом оба свидетеля были следствию известны ранее, а Ковайкина вместе с сестрой Юничева даже давали показания по делу об убийстве Юничева. Видимо от того, что их показания в корне отличались от выдумок следствия по делу Шорчева, обвинение предпочло про этих свидетелей не вспоминать. Согласно их показаниям, покушение на Юничева (со слов самого Юничева) организовали его старые знакомые — те самые позже осужденные за его убийство Куликов и Кошкин. А в покушении участвовал гражданин Пелькин, известный под кличкой «Старпом». Юничев тогда узнал Пелькина о чем и сообщил впоследствии своей жене и своему другу. Причем описание внешности этого Пелькина совпадает с описанием внешности одного из нападавших, данных очевидцем Новокрещеным — крупного телосложения, высокого роста... И мотив этого покушения жена и друг Юничева тоже называют один — Юничев подозревал Куликова и Кошкина в хищении денег из общих коммерческих предприятий, вот и решили Куликов и Кошкин партнера по бизнесу устранить во избежание... По версии «Времени MN» всё было наоборот, но сути дела это не меняет — у Юничева с Куликовым были острые взаимные претензии. И Кавайкина, и Потянов в своих показаниях не сомневаются, что на Юничева и покушались, и в конечном счете убили именно Куликов и Кошкин. Но поскольку они в число подсудимых не входят, все разговоры об их, а не Шорчева причастности к покушению на Юничева являются, по мнению председательствующего судьи, незаконными. В воздухе однако повисает вопрос: как в таком случае «доказать что ты не верблюд», если реальные обстоятельства преступления, его предысторию, изучать в суде не дают?!!

Допрошенный еще в самом начале процесса свидетель (между прочим свидетель обвинения) Новокрещин прямо заявил, что рост одного из покушавшихся на Юничева был 170-175 см, а второго 180-185 см. При этом у того, что пониже, были еще и «густые черные брови, сросшиеся на переносице». Подсудимые Оськин и Богачев, как мы видим, не обладают ни таким ростом, не соответствующими бровями. Это, кстати, особенно важно помнить с учетом оглашенных в присутствии присяжных заседателей протоколов медицинского освидетельствования из которых следует, что Оськин и Богачев — одинакового роста... Окончательно же все расставляет на свои места опознание, проведенное с участием Новокрещина еще тогда, в далеком 1997 году.

На представленных документах вы видите, что очевидец покушения на Юничева опознает лицо №2 — Олега Полина, человека Кошкина и Куликова. Ну и как говорится сравните опознанный портрет с Оськиным, Богачевым, а так же с описанием одного из покушавшихся на Юничева граждан, данным в допросах Ковайкиной и Потянова.

Тут без лишних слов понятно, почему сторона обвинения боится этого опознания как черт ладана. Адвокатам было запрещено предъявлять этот протокол опознания присяжным на том основании, что де в отношении Потянова обвинение не предъявлено. Конечно же, такая мотивация суда не имеет никакого отношения ни к закону, ни к здравому смыслу, ни к справедливости. Говоря о возможной причастности к этому преступлению иных лиц, сторона защиты не предопределяет их вины, к тому же адвокаты не наделены правом предъявлять обвинение, брать обвиняемого под стражу, и направлять дело в суд. Известно ли это председательствующему Устимову? Да конечно известно, он ведь и сам когда то был адвокатом (какая злая ирония судьбы!), однако за неимением законных оснований для отказа стороне защиты в предъявлении доказательств, господину Устимову приходится «лепить» отказы «из того, что было».

Наиболее наглядно «двойные стандарты» правосудия проявляются, когда сравниваешь разрешенные темы для обсуждения которые есть у стороны обвинения и стороны защиты. Так судью нисколько не беспокоит, что обвинение регулярно приписывает к участникам ОПС «Борисовские» людей, которым такие обвинения никогда не предъявлялись, в том числе Хайрова, Саморукова, Нарватова и др. Судья прекрасно понимает, что сообщение сведений о лице предположительно причастном к преступлению, не является установлением его вины, однако выхода у него нет. Ведь если позволить стороне защиты рассказать присяжным об истинных заказчиках и исполнителях ряда вмененных Юрию Шорчеву преступлений, то на скамье подсудимых в конечном счете должны оказаться совершенно другие люди, некоторые из которых — люди с погонами. А допустить этого никак нельзя.

P.S. Пройдет еще немного времени, и по делу начнутся прения сторон, в которых выдумки обвинения будут разбираться самым тщательным образом. В числе прочего пойдет там речь и об эпизоде покушения на Юничева… Вернее на Юничевых. Почему во множественном числе? Потому что так уж получается, исходя из сравнения показаний Оськина и самих жертв неудавшегося покушения — Юничева, Грачева, Лемайкина и Чепарева. Впрочем, всему свое время.