Как вы помните у Гоголя, ссора Ивана Ивановича с Иваном Никифоровичем произошла из-за желания Ивана Ивановича завладеть чужой собственностью. Так Иван Иванович обнаружил, что у Ивана Никифоровича есть замечательное ружьё. Ивану Ивановичу «очень захотелось иметь это ружьецо» и он отправился к Ивану Никифоровичу с целью выпросить его или поменять на бурую свинью. Но Иван Никифорович не захотел отдавать ружья и, поддавшись на провокацию Ивана Ивановича, назвал того гусаком. Иван Иванович страшно обиделся и поссорился с Иваном Никифоровичем. Так они, в общем, и судились потом в судах Миргорода в течении десятилетий далее. Строго говоря классический сюжет Гоголя повторяется сегодня на наших глазах в Мордовии, только при гораздо более трагических обстоятельствах. Ринат Хакимович (Чураков) захотел поиметь автозаправки «ОПТАН», рузаевский рынок и еще много чего другого, что принадлежало Юрию Валентиновичу (Шорчеву) и другим заинтересованным лицам. Нет, гусаком Рината Хакимовича никто не называл (хотя следовало бы, и не только им), но судебные тяжбы между поссорившимися знакомыми скоро будут тянуться уже 10 лет. Правда, в отличии от миргородских прототипов, разбиравшихся в гражданском суде, Ринат Хакимович своего оппонента посадил в тюрьму, руками оборотней в погонах…

Миргород Гоголя: Как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем

Сегодня – заключительная часть монолога Юрия Шорчева в Верховном суде Мордовии (предыдущие серии смотрите здесь и здесь), в которой он подробно разъясняет природу своего конфликта с Ринатом Чураковым, что и привел к возникновению этого уголовного дела…   

— Теперь расскажу подробнее про Андрея Борисова и что было после него. В 2002 году Борисов уехал из Саранска и больше уже не возвращался. При этом он оставил куратором его бизнеса Стаса Пеганова – по Саранску и Рината Чуракова – по районам республики. Стас и Чураков это мне сами говорили, подтверждали. Я несколько раз ездил к Борисову на встречи в Москву, встречались то у него в офисе, то в ресторане и т.д.

Хочу сразу заметить, что такие свидетели как, например, Гунин говорят, что встречались с ним в Москве и после осени 2003 года, когда он для всех пропал. И Лариса Пеганова это говорила, что разговаривала с ним по телефону, и Лариса Пряникова – вторая супруга Пеганова – показывала, что Стас созванивался с Борисовым при ней. Так что мнения тут разные насчет того вообще – убит ли он или нет. Особенно в те сроки, которые нам тут объявляют, как предполагаемую дату смерти… И особенно учитывая, что ДНК-экспертиза не подтвердила труп ли это Борисова вообще откопали… 

Ну так вот. После того как в сентябре 2003-го Борисов для широкой общественности исчезает, в МТПС (Мордовский торгово-промышленный союз, — прим.) началось такое тихое противостояние, между Чураковым и Пегановым, борьба за влияние, но у меня отношения и с Пегановым, и с Чураковым в это время были хорошие. Ровные. Я для них был так сказать «жирный кусок», мой бизнес всех привлекал… Хотя со Станиславом Пегановым у меня были и дружеские отношения.

И, в общем, первый год-полтора нормальные были отношения со всеми, и с Чураковым тоже. Он в то время и производствами занимался, и кабельным телевиденьем – много чем. Так постепенно у меня с ним фактически два совместных предприятия образовалось: мебельная фабрика в Ковылкино (Чуракова – место, земля с ангаром, а я вложился деньгами). Человек там был такой – Роман Бурмистров, он закупил оборудование. Интересный молодой человек – сын московского генерала Наркоконтроля (ФСКН) – он скрывался в то время от каких-то там своих проблем с Измайловской преступной группировкой, а Чураков ему помог «потеряться» в Мордовии, залечь на дно. В результате папа-генерал как бы получилось, что ему стал должен…

И вот… А второй мой совместный бизнес с Чураковым – это фанерный завод в том же Ковылкино. В 2004 году Чураков предложил мне войти в долю по этому ковылкинскому заводу, я алатырский фанерный завод тогда же выкупил полностью. Замечу, я не брал их «под криминальный контроль», как утверждает обвинение, я их законным образом приобрел, легально, входил в состав учредителей, заплатив коммерческую цену. И в Ковылкино я 44% завода купил, вложив 15 миллионов рублей, потом еще 15 млн. вложил и еще, и еще – всего около 60 млн. рублей я в него закачал. Но никакой прибыли так и не получил, только вкладывал. К 2007 году я понял, что это какое-то «гибридное вымогалово» со стороны Рината, я только вкладываю-вкладываю и ничего не получаю – ни прибыли, ни роста доли в предприятии, а деньги, вложенные в развитие, растворяются.

И параллельно к 2007 году уже развилась наша фирма «ОПТАН», были уже серьезные обороты, бензозаправки и в Мордовии, и в других регионах работали. Чураков потребовал себе 20% «ОПТАНа», потому что заправки «стоят на его земле». Я ему объясняю: Ринат, у меня там у самого всего 17%, и как я другим партнерам объясню, что ты должен получить 20%? Ладно бы еще 20% от моих семнадцати, но 20% от всего… Ну и мы в общем собрали МТПС и обсудили проблему, совместно решили, что «Ринат, мы не хотим больше иметь с тобой дел» — это было общее решение, а меня уполномочили ему объявить, чтоб он вышел из МТПС.

Тогда же Чураков поехал к Сергею Ковалеву и сказал, что якобы по поручению Андрея Борисова, он должен войти в его (Ковалева) рынок «Рузпродторг» в Рузаевке, и получить в нём 50% долю. Ковалев сказал – я и Борисову не платил и тебе не собираюсь, а если это именно Борисова требование, то пускай он мне сам позвонит или хотя бы записку напишет – я его почерк знаю. Чураков сказал, что «не будет тебе никаких звонков и записок, только я от его имени действую…». В общем, Чураков обиделся, он посчитал что это я так его от Торгово-промышленного союза отодвинул. И я начинаю его опасаться, в ЧОПе «Спарта» нанимаю себе охрану тогда. Это 2007 год – когда у меня появляется охрана. Чураков, значит, вывел все свои предприятия из МТПС и создал какую-то свою ассоциацию в Ковылкино. Байшев, в доме которого вот якобы был убит Борисов, и возглавил этот чураковский профсоюз малого и среднего бизнеса в Ковылкинском районе…

У меня же в этот момент начались проекты с владельцами ООО «Тонус-Экстра». Мы выкупили землю на объездной дороге вокруг Саранска, 2 гектара земли, и собирались строить там автомобильный Тойота-центр. Японцы должны были вкладывать свои деньги, а нас пустить на 20% в этот бизнес – за землю и всю работу по строительству. Построили частично, если бы меня не посадили – довели до конца. «Тонус-Экстра» изначально предложил войти в проект Стасу Пеганову, но тот не заинтересовался. Понимаете, Пеганов – он такой разгульный парень был, как цыган. Он себе даже ресторан открыл и назвал его «Бричка», у него там штаб-квартира была, и там цыгане для него пели каждый день… В общем, Стас подошел ко мне и предложил войти в проект по Тойоте вместо него, и я вошел, где-то может быть даже назло Чуракову, потому что все знали, что он тоже хотел туда влезть. Отношения с Чураковым еще больше обострились.

Тем временем мои самарские друзья захотели выкупить фанерный завод ковылкинский, который все никак не начинал приносить прибыли, хотя я в него уже вложил 60 миллионов и надо было что-то с этой ситуацией решать. Они приехали на завод посмотреть, Ринат нас водит-водит, и вдруг такой говорит: «Да вы что – этот завод чтоб заработал надо еще 600 миллионов вложить, завод вообще не выгодный, да и леса у нас тут нет для работы подходящего, где вы будите брать древесину?» и далее в таком ключе. То есть он так решил меня подставить перед моими партнерами, типа я хотел им гнилой объект какой-то впарить втридорога, который никому даром не нужен. Ринат, если помните, этот момент тоже подтверждает, но он считает, что именно в этом эпизоде был его Рубикон, когда мы окончательно с ним разошлись, хотя, на самом деле, отношения наши испортились пораньше, как я рассказал по хронологии…

Возникает, наверное, вопрос: почему Стас Пеганов не мог вмешаться и урегулировать все эти противоречия между мной с Чураковым? Но дело всё в том, что Стас к тому времени уже дом за границей покупал, видимо собирался уезжать, и он не хотел ссориться с Чураковым. У них уже были плохие отношения, но такая холодная война – и он не хотел обострять ничего. И я думаю, они друг за друга многое знали, и это их друг по отношению к другу сдерживало. И Стас опасался Чуракова, и наоборот. В общем был у них такой хрупкий баланс на грани войны и мира. И баланс рухнул, когда Пеганов разбился на авто. Скорее всего случайно. Хотя, по этому делу у нас очень много таких судьбоносных случайностей: за 20 дней до того как завели дело на меня – также случайно разбился Маркин (Михель), который по показаниям закапывал труп Борисова.

Не стало Стаса – и руки у Чуракова развязались. Он к тому времени дружил через Бурмистрова с органами и, наверное, с другими людьми в погонах тоже…

Наконец, в октябре 2008 года ко мне в кабинет приходит Данилочкин Владимир Петрович. Бывший тогда зам директора по производству фанерного завода ковылкинского, и рассказывает мне историю, мол, Юр, я готов отдать тебе свои 15% завода этого, только пристрой меня на какую-нибудь работу, госслужбу там или ещё что, а то я старый больной человек и так далее. И рассказывает, как за последний год из завода улетело порядка 130 миллионов рублей непонятно в какой карман. Точнее понятно, на самом деле, в какой – в чураковский. И что он использует этот завод как свой личный кошелек. А там то и у меня 44% в этом заводе, и у Данилочкина 17% и у других людей еще немного. Я говорю: давайте все вместе сложимся долями, с собственниками малых долей обменяем их части на что-нибудь, и выгоним чураковского директора, а вас (ну в смысле Данилочкина) поставим. И Панькина при нем следить за финансами я хотел назначить, так как он себя хорошо зарекомендовал по работе на других предприятиях. Чтоб деньги не крали… Всё так и сделали, официально. Директора чураковского сместили. Ну и всё. Через 2 месяца разбивается Маркин и еще через 20 дней заводится на меня дело, где Чураков становится главным обвинителем, откопав со своими дружками труп в лесу…